People who live in society have learnt how to see themselves, in mirrors, as they appear to their friends. I have no friends: is that why my flesh is… - Jean-Paul Sartre

Un roi doit avoir les mêmes souvenirs que ses sujets.

And all these existents which bustled about this tree came from nowhere and were going nowhere. Suddenly they existed, then suddenly they existed no longer: existence is without memory; of the vanished it retains nothing — not even a memory. Existence everywhere, infinitely, in excess, for ever and everywhere; existence — which is limited only by existence. I sank down on the bench, stupefied, stunned by this profusion of beings without origin: everywhere blossomings, hatchings out, my ears buzzed with existence, my very flesh throbbed and opened, abandoned itself to the universal burgeoning. It was repugnant. But why, I thought, why so many existences, since they all look alike? What good are so many duplicates of trees? So many existences missed, obstinately begun again and again missed — like the awkward efforts of an insect fallen on its back? (I was one of those efforts.)

Мягкий свет; люди сидят по домам, они, конечно, тоже зажгли лампы. Они читают или смотрят в окно на небо. Для них... для них все иначе. Они состарились по-другому. Они живут среди завещанного добра, среди подарков, и каждый предмет их обстановки - воспоминание. Каминные часы, медали, портреты, ракушки, пресс-папье, ширмы, шали. Их шкафы битком набиты бутылками, отрезами, старой одеждой, газетами - они сохранили все. Прошлое это роскошь собственника.
А где бы я стал хранить свое прошлое? Прошлое в карман не положишь, надо иметь дом, где его разместить. У меня есть только мое тело, одинокий человек со своим одиноким телом не может удержать воспоминания, они проходят сквозь него. Я не имею права жаловаться: я хотел одного - быть свободным.