À mesure que la faveur et les grands biens se retirent d'un homme, ils laissent voir en lui le ridicule qu'ils couvraient, et qui y était sans que pe… - Jean de La Bruyère

- Один из признаков посредственности — беспрестанная болтовня. Чем меньше человек говорит, тем больше он выигрывает: люди начинают думать, что он не лишён ума, а если к тому же он действительно неглуп, все верят, что он весьма умён. Беда, когда у человека не хватает ума, чтобы хорошо сказать, или здравого смысла, чтобы осторожно промолчать.

- Назойлив только глупец: умный человек сразу чувствует, приятно его общество или наскучило, и уходит за секунду до того, как станет ясно, что он — лишний.

- Талантом собеседника отличается не тот, кто охотно говорит сам, а тот, с кем охотно говорят другие; если после беседы с вами человек доволен собой и своим остроумием, значит, он вполне доволен и вами. Люди хотят не восхищаться, а нравиться. Самое утончённое удовольствие для истинно хорошего собеседника заключается в том, чтобы доставлять его другим.

Quel avantage n'a pas un discours prononcé sur un ouvrage qui est écrit! Les hommes sont les dupes de l'action et de la parole, comme de tout l'appareil de l'auditoire. Pour peu de prévention qu'ils aient en faveur de celui qui parle, ils l'admirent, et cherchent ensuite à le comprendre: avant qu'il ait commencé, ils s'écrient qu'il va bien faire; ils s'endorment bientôt, et le discours fini, ils se réveillent pour dire qu'il a bien fait. On se passionne moins pour un auteur: son ouvrage est lu dans le loisir de la campagne, ou dans le silence du cabinet; il n'y a point de rendez-vous publics pour lui applaudir. ... On lit son livre, quelque excellent qu'il soit, dans l'esprit de le trouver médiocre; on le feuillette, on le discute, on le confronte; ce ne sont pas des sons qui se perdent en l'air et qui s'oublient; ce qui est imprimé demeure imprimé.

I call those men worldly, earthly, or coarse, whose hearts and minds are wholly fixed on this earth, that small part of the universe they are placed in; who value and love nothing beyond it; whose minds are as cramped as that narrow spot of ground they call their estate, of which the extent is measured, the acres are numbered, and the limits well known. I am not astonished that men who lean, as it were, on an atom, should stumble at the smallest efforts they make for discovering the truth; that, being so short-sighted, they do not reach beyond the heavens and the stars, to contemplate God Himself; that, not being able to perceive the excellency of what is spiritual, or the dignity of the soul, they should be still less sensible of the difficulty of satisfying it; how very inferior the entire world is in comparison to it; how necessary is to it an all-perfect Being, which is God; and how absolutely it needs a religion to find out that God, and to be assured of His reality. I can easily understand that incredulity or indifference are but natural to such men, that they make use of God and religion only as a piece of policy, as far as they may be conducive to the order and decorum of this world, the only thing in their opinion worth thinking of.