And thus they aged, as do all mortals. Until at last the husband found That death had opened wide its portals, Through which he entered, newly crowne… - Alexander Pushkin

Я к вам пишу – чего же боле?
Что я могу еще сказать?
Теперь, я знаю, в вашей воле
Меня презреньем наказать.
Но вы, к моей несчастной доле
Хоть каплю жалости храня,
Вы не оставите меня.
Сначала я молчать хотела;
Поверьте: моего стыда
Вы не узнали б никогда,
Когда б надежду я имела
Хоть редко, хоть в неделю раз
В деревне нашей видеть вас,
Чтоб только слышать ваши речи,
Вам слово молвить, и потом
Все думать, думать об одном
И день и ночь до новой встречи.
Но говорят, вы нелюдим;
В глуши, в деревне всё вам скучно,
А мы… ничем мы не блестим,
Хоть вам и рады простодушно.

Зачем вы посетили нас?
В глуши забытого селенья
Я никогда не знала б вас,
Не знала б горького мученья.
Души неопытной волненья
Смирив со временем (как знать?),
По сердцу я нашла бы друга,
Была бы верная супруга
И добродетельная мать.

Now acting proud and now submissive,
By turns attentive and dismissive!
How languid, when no word he said,
How fiery, when he spoke, instead,
In letters of the heart how casual!

And yet from thought of death, my friends, I shrink;
I want to live - to suffer and to think,
To taste of care and grief and tribulation,
Of rapture and of sweet exhilaration;
Be drunk with harmony; touch fancy's strings
And freely weep o'er its imaginings...
And love's last flash, its smile of farewell tender
My sad decline may yet less mournful render.