Его состояние не позволяло ему (как сказывал он) жертвовать необходимым в надежде приобрести излишнее. - Alexander Pushkin

Откад зна да лицемери,
Љубомори, наду скрива,
Разочара ил' увери,
Растужи се ил' љут бива;
Час поносит, час послушан,
Пажљив или равнодушан!
Ћуталицом сад се створи,
Сад пламено, живо збори,
Пише л' којој — аљкав био.
Једним дише, једно слави,
Па и себе заборави!
Поглед бистар, нежан, мио,
Стидљив, дрзак; час да дође:
И послушна суза пође

Зима!.. Крестьянин, торжествуя,
На дровнях обновляет путь;
Его лошадка, снег почуя,
Плетется рысью как-нибудь;
Бразды пушистые взрывая,
Летит кибитка удалая;
Ямщик сидит на облучке
В тулупе, в красном кушаке.
Вот бегает дворовый мальчик,
В салазки жучку посадив,
Себя в коня преобразив;
Шалун уж заморозил пальчик:
Ему и больно и смешно,
А мать грозит ему в окно…

And once more given to inaction,
Empty in spirit and alone,
He settled down – to the distraction
Of making other minds his own;
Collecting books, he stacked a shelfful,
Read, read, not even one was helpful:
Here, there was dullness, there pretence;
This one lacked conscience, that one sense;
All were by different shackles fettered;
And, past times having lost their hold,
The new still raved about the old.
Like women, books he now deserted,
And mourning taffeta he drew
Across the bookshelf’s dusty crew.