And remember: you must never, under any circumstances, despair. To hope and to act, these are our duties in misfortune. - Boris Pasternak

Language, the homeland and receptacle of beauty and meaning, itself begins to think and speak for man and turns wholly into music, not in terms of external, audible sounds, but in terms of the swiftness and power of its inner flow. Then, like the rolling mass of a river’s current, which by its very movement polishes the stones of the bottom and turns the wheels of mills, flowing speech itself, by the force of its own laws, on its way, in passing, creates meter and rhyme and thousands of other forms and constructions, still more important, but as yet unrecognized, unconsidered, unnamed.

О какая это была любовь, вольная, небывалая, ни на что не похожая! Они думали, как другие напевают.

Они любили друг друга не из неизбежности, не «опаленные страстью», как это ложно изображают. Они любили друг друга потому, что так хотели все кругом: земля под ними, небо над их головами, облака и деревья. Их любовь нравилась окружающим еще, может быть, больше, чем им самим. Незнакомым на улице, выстраивающимся на прогулке далям, комнатам, в которых они селились и встречались.

Ах вот это, это вот ведь, и было главным, что их роднило и объединяло! Никогда, никогда, даже в минуты самого дарственного, беспамятного счастья не покидало их самое высокое и захватывающее: наслаждение общей лепкою мира, чувство отнесенности их самих ко всей картине, ощущение принадлежности к красоте всего зрелища, ко всей вселенной.

"How well she does everything! She reads not as if reading were the highest human activity, but as if it were the simplest possible thing, a thing even animals could do. As if she were carrying water from a well, or peeling potatoes."
These reflections calmed him. A rare peace descended upon his soul. His mind stopped darting from subject to subject. He could not help smiling...