Alexander Pushkin Quotes

Whom then to love? Whom to have faith in?
Who can there be who won’t betray?
Who’ll judge a deed or disputation
Obligingly by what we say?
Who’ll not bestrew our path with slander?
Who’ll cosset us with care and candour?
Oh, ineffectual phantom seeker
You waste your energy in vain:
Love your own self, be your own man,
My worthy, venerable reader!
A worthwhile object: surely who
Could be more lovable than you?

But, as it is, this pied collection
begs your indulgence — it's been spun
from threads both sad and humoristic,
themes popular or idealistic,
products of carefree hours, of fun,
of sleeplessness, faint inspirations,
of powers unripe, or on the wane,
of reason's icy intimations,
and records of a heart in pain.

"Ecstasy is a glass full of tea and a piece of sugar in the mouth."

[From: 19 Lessons On Tea]

But flaming youth in all it's madness
Keeps nothing of its heart concealed:
It's loves and hates, its joys and sadness,
Are babbled out and soon revealed.

I was born for the peaceful life,
for rural quiet:
the lyre's voice in the wild is more resounding,
creative dreams are more alive.
To harmless leisures consecrated,
I wander by a wasteful lake
and far niente is my rule.
By every morn I am awakened
unto sweet mollitude and freedom;
little I read, a lot I sleep,
fugitive fame do not pursue.
Was it not thus in former years,
that I spent in inaction, in the shade,
my happiest days?

Па и Евген мисли тако
У младости пунонадној,
Роб заблуди поста лако
К'о и страсти несавладној.
Животом је маза права:
Док се једним очарава,
Већ га друго разочара,
И жеља га чак умара,
Брзи успех исто тако,
У тишини и сред хуке
Пратећ' душе тешке муке,
И зев смехом кријућ' лако:
Тако уби осам лета
Свог живота цвет од цвета.

.. you mark the fate

But whom to love?
To trust and treasure?
Who won’t betray us in the end?
And who’ll be kind enough to measure
Our words and deeds as we intend?

Предвижу все: вас оскорбит
Печальной тайны объясненье.
Какое горькое презренье
Ваш гордый взгляд изобразит!
Чего хочу? с какою целью
Открою душу вам свою?
Какому злобному веселью,
Быть может, повод подаю!
Случайно вас когда-то встретя,
В вас искру нежности заметя,
Я ей поверить не посмел:
Привычке милой не дал ходу;
Свою постылую свободу
Я потерять не захотел.
Еще одно нас разлучило...
Несчастной жертвой Ленский пал...
Ото всего, что сердцу мило,
Тогда я сердце оторвал;
Чужой для всех, ничем не связан,
Я думал: вольность и покой
Замена счастью. Боже мой!
Как я ошибся, как наказан.
Нет, поминутно видеть вас,
Повсюду следовать за вами,
Улыбку уст, движенье глаз
Ловить влюбленными глазами,
Внимать вам долго, понимать
Душой все ваше совершенство,
Пред вами в муках замирать,
Бледнеть и гаснуть... вот блаженство!
И я лишен того: для вас
Тащусь повсюду наудачу;
Мне дорог день, мне дорог час:
А я в напрасной скуке трачу
Судьбой отсчитанные дни.
И так уж тягостны они.
Я знаю: век уж мой измерен;
Но чтоб продлилась жизнь моя,
Я утром должен быть уверен,
Что с вами днем увижусь я...
Боюсь: в мольбе моей смиренной
Увидит ваш суровый взор
Затеи хитрости презренной — И слышу гневный ваш укор.
Когда б вы знали, как ужасно
Томиться жаждою любви,
Пылать — и разумом всечасно
Смирять волнение в крови;
Желать обнять у вас колени
И, зарыдав, у ваших ног
Излить мольбы, признанья, пени,
Все, все, что выразить бы мог,
А между тем притворным хладом
Вооружать и речь и взор,
Вести спокойный разговор,
Глядеть на вас веселым взглядом!..
Но так и быть: я сам себе
Противиться не в силах боле;
Все решено: я в вашей воле
И предаюсь моей судьбе.

what is renoun?more false than hope by dreams engendered.

When the loud day for men who sow and reap
Grows still, and on the silence of the town
The insubstantial veils of night and sleep,
The meed of the day's labour, settle down,
Then for me in the stillness of the night
The wasting, watchful hours drag on their course,
And in the idle darkness comes the bite
Of all the burning serpents of remorse;
Dreams seethe; and fretful infelicities
Are swarming in my over-burdened soul,
And Memory before my wakeful eyes
With noiseless hand unwinds her lengthy scroll.
Then, as with loathing I peruse the years,
I tremble, and I curse my natal day,
Wail bitterly, and bitterly shed tears,
But cannot wash the woeful script away.

A magic moment I remember:
I raised my eyes and you were there,
A fleeting vision, the quintessence
Of all that's beautiful and rare
I pray to mute despair and anguish,
To vain the pursuits world esteems,
Long did I hear your soothing accents,
Long did your features haunt my dreams.
Time passed. A rebel storm-blast scattered
The reveries that once were mine
And I forgot your soothing accents,
Your features gracefully divine.
In dark days of enforced retirement
I gazed upon grey skies above
With no ideals to inspire me
No one to cry for, live for, love.
Then came a moment of reinessance,
I looked up - you again are there
A fleeting vision, the quintessence
Of all that's beautiful and rare

– Alexander Sergeyevich Pushkin, “A Magic Moment I Remember,” The Poetry of Alexander Sergeyevich (Portable Poetgry, January 27th 2014) Originally published 1821

Недуг, которого причину
Давно бы отыскать пора,
Подобный английскому сплину,
Короче: русская хандра

Upon the brink of the wild stream He stood, and dreamt a mighty dream.

Но так и быть — рукой пристрастной Прими собранье пестрых глав, Полусмешных, полупечальных, Простонародных, идеальных, Небрежный плод моих забав, Бессониц, легких вдохновений, Незрелых и увядших лет, Ума холодных наблюдений И сердца горестных замет.