Alexander Pushkin Quotes

Мороз и солнце; день чудесный!
Еще ты дремлешь, друг прелестный — Пора, красавица, проснись:
Открой сомкнуты негой взоры
Навстречу северной Авроры,
Звездою севера явись!

Вечор, ты помнишь, вьюга злилась,
На мутном небе мгла носилась;
Луна, как бледное пятно,
Сквозь тучи мрачные желтела,
И ты печальная сидела — А нынче... погляди в окно:

Под голубыми небесами
Великолепными коврами,
Блестя на солнце, снег лежит;
Прозрачный лес один чернеет,
И ель сквозь иней зеленеет,
И речка подо льдом блестит.

Вся комната янтарным блеском
Озарена. Веселым треском
Трещит затопленная печь.
Приятно думать у лежанки.
Но знаешь: не велеть ли в санки
Кобылку бурую запречь?

Скользя по утреннему снегу,
Друг милый, предадимся бегу
Нетерпеливого коня
И навестим поля пустые,
Леса, недавно столь густые,
И берег, милый для меня.

My goddesses! Where now? Forsaken?
Oh hearken to my call, I rue:
Are you the same? Have others taken
Your place without replacing you?

Sauvage, sad, silent,
as timid as the sylvan doe,
in her own family
she seemed a strangeling.

From an evil dog be glad of a handful of hairs.

Откад зна да лицемери,
Љубомори, наду скрива,
Разочара ил' увери,
Растужи се ил' љут бива;
Час поносит, час послушан,
Пажљив или равнодушан!
Ћуталицом сад се створи,
Сад пламено, живо збори,
Пише л' којој — аљкав био.
Једним дише, једно слави,
Па и себе заборави!
Поглед бистар, нежан, мио,
Стидљив, дрзак; час да дође:
И послушна суза пође

Love passed, the Muse appeared, the weather
of mind got clarity new-found;
now free, I once more weave together
emotion, thought, and magic sound.

So meanwhile, friends, enjoy your blessing:
This fragile life that hurries so!
Its worthlessness needs no professing,
And I'm not loathe to let it go;
I've closed my eyes to phantoms gleaming,
Yet distant hopes within me dreaming
Still stir my heart at times to flight:
I'd grieve to quit this world's dim light
And leave no trace, however slender.
I live, I write - not seeking fame;
And yet, I think, I'd wish to claim
For my sad lot its share of splendour — At least one note to linger long,
Recalling, like some friend, my song.

People are so like their first mother Eve: what they are given doesn't take their fancy. The serpent is forever enticing them to come to him, to the tree of mystery. They must have the forbidden fruit, or paradise will not be paradise for them.

Thus people — so it seems to me — Become good friends from sheer ennui.

Whom then to love? Whom to have faith in?
Who can there be who won’t betray?
Who’ll judge a deed or disputation
Obligingly by what we say?
Who’ll not bestrew our path with slander?
Who’ll cosset us with care and candour?
Oh, ineffectual phantom seeker
You waste your energy in vain:
Love your own self, be your own man,
My worthy, venerable reader!
A worthwhile object: surely who
Could be more lovable than you?

Но так и быть — рукой пристрастной Прими собранье пестрых глав, Полусмешных, полупечальных, Простонародных, идеальных, Небрежный плод моих забав, Бессониц, легких вдохновений, Незрелых и увядших лет, Ума холодных наблюдений И сердца горестных замет.

I want to understand you,
I study your obscure language.

В тот год осенняя погода
Стояла долго на дворе,
Зимы ждала, ждала природа.
Снег выпал только в январе

Whoever you be, O my reader-
friend, foe- I wish with you
to part at present as a pal.
Farewell. Whatever you in my wake
sought in these careless strophes-
tumultuous recollections,
relief from labors,
live pictures or bons mots,
or faults of grammar-
God grant that you,
in this book,
for recreation, for the daydream,
for the heart, for jousts in journals,
may find at least a crumb.
Upon which, let us part, farewell!

Sad that our finest aspiration
Our freshest dreams and meditations,
In swift succession should decay,
Like Autumn leaves that rot away.