Alexander Pushkin Quotes

O flowers, country, love, inaction,
O fields! I am your devotee!
I always note with satisfaction
Onegin’s difference from me,
Lest somewhere a sarcastic reader
Or publisher or such-like breeder
Of complicated calumny
Discerns my physiognomy
And shamelessly repeats the fable
That I have crudely versified
Myself like Byron, bard of pride,
As if we were no longer able
To write a poem and discuss
A subject not concerning us.

Напрасно ждал Наполеон,
Последним счастьем упоенный,
Москвы коленопреклоненной
С ключами старого Кремля:
Нет, не пошла Москва моя
К нему с повинной головою.

وسيكرمنى الشعب مع ذلك طويلا
لأن قيثارتى مضبوطة على حب المودة
وفى عصر قاس،غنيت بالحرية
وتسولت الرحمة من العدالة فى عماها..

هكذا، بلا مبالاة بالمديح أو الملام
لا يعنينى، يا ربة الشعر، سوى الصوت الإلهى
بلا خوف من الأذى ،بلا سعى إلى الشهرة،
ولا نثر الدر على الخنازير..

I gaze forward without fear.

Па и Евген мисли тако
У младости пунонадној,
Роб заблуди поста лако
К'о и страсти несавладној.
Животом је маза права:
Док се једним очарава,
Већ га друго разочара,
И жеља га чак умара,
Брзи успех исто тако,
У тишини и сред хуке
Пратећ' душе тешке муке,
И зев смехом кријућ' лако:
Тако уби осам лета
Свог живота цвет од цвета.

What stirs ye? Is it that this nation

But sad is he who lacks illusion, Whose head is steady, never stirred, Who hates each impulse, every word, Foreseeing always their conclusion; Whose heart experience has chilled, Whose urge to reverie is stilled.

I’ve lived to bury my desires,
And see my dreams corrode with rust;
Now all that’s left are fruitless fires
That burn my empty heart to dust.

Мороз и солнце; день чудесный!
Еще ты дремлешь, друг прелестный — Пора, красавица, проснись:
Открой сомкнуты негой взоры
Навстречу северной Авроры,
Звездою севера явись!

Вечор, ты помнишь, вьюга злилась,
На мутном небе мгла носилась;
Луна, как бледное пятно,
Сквозь тучи мрачные желтела,
И ты печальная сидела — А нынче... погляди в окно:

Под голубыми небесами
Великолепными коврами,
Блестя на солнце, снег лежит;
Прозрачный лес один чернеет,
И ель сквозь иней зеленеет,
И речка подо льдом блестит.

Вся комната янтарным блеском
Озарена. Веселым треском
Трещит затопленная печь.
Приятно думать у лежанки.
Но знаешь: не велеть ли в санки
Кобылку бурую запречь?

Скользя по утреннему снегу,
Друг милый, предадимся бегу
Нетерпеливого коня
И навестим поля пустые,
Леса, недавно столь густые,
И берег, милый для меня.

My goddesses! Where now? Forsaken?
Oh hearken to my call, I rue:
Are you the same? Have others taken
Your place without replacing you?

People are so like their first mother Eve: what they are given doesn't take their fancy. The serpent is forever enticing them to come to him, to the tree of mystery. They must have the forbidden fruit, or paradise will not be paradise for them.

Знам, дами недостъпни има,
далеч от страстите, шума,
студени, чисти като зима,
непостижими за ума — такива модни и надменни,
със добродетели вродени.
Признавам, че от тях странях,
че на челата им четях
на ада надписа ужасен:
„Надежда всяка остави“.

اذا وقعت مذكراتي هذه بين يدي شاب فليتذكر أن أحسن التغييرات وأبقاها هي التي ترجع الى تحسن الأخلاق والعادات لا الى هزة عنيفة أو ثورة جامحة.

Whoever you be, O my reader-
friend, foe- I wish with you
to part at present as a pal.
Farewell. Whatever you in my wake
sought in these careless strophes-
tumultuous recollections,
relief from labors,
live pictures or bons mots,
or faults of grammar-
God grant that you,
in this book,
for recreation, for the daydream,
for the heart, for jousts in journals,
may find at least a crumb.
Upon which, let us part, farewell!

Пока свободою горим, Пока сердца для чести живы, Мой друг, отчизне посвятим Души прекрасные порывы! Товарищ, верь: взойдет она, Звезда пленительного счастья, Россия вспрянет ото сна, 20 И на обломках самовластья Напишут наши имена!