Salvador Dalí Quotes

-Ustani i hodaj -naređivala je Gala. –Još ni u čemu nisi uspeo. Moraš da pričekaš smrt!

اعتقد ان اعذب الحريات للانسان على الارض ان يسطيع الحياة دون ان يكون مضطرًا للعمل

I always paint those vast sandy expanses that go as far as the eye can see. I don't know why; I have never been in North Africa. I suppose it's an atavism of the Arab blood.

Nu eu sunt bufonul, ci societatea monstruos de cinică şi naiv de inconştientă care pretinde că este serioasă numai pentru a-şi ascunde mai bine nebunia. Eu, în schimb - nu sunt nebun.

Как бы там ни было, в тот период я и в самом деле не был «нормальным». Впрочем, как определить для живого существа лимиты «нормальности» и «ненормальности»? Я говорю, что в 1929 году в Кадакесе я не был нормальным – и это означает, что это верно по отношению к сегодняшнему дню, когда я пишу книгу. Несомненно, я сделал огромные успехи, приспосабливаясь к действительности. Когда у меня появилась первая галлюцинация, я получал удовольствие от своей необычной психики и стимулировал свои «необычности». Каждое утро я немного поливал растение моего безумия, до тех пор, пока оно не стало цвести и давать плоды, которые чуть не пожрали мою жизнь, и так было до тех пор, пока я не понял, что пора уничтожить это растение, растоптать его каблуками, зарыть в землю и начать снова завоевывать свое «жизненное пространство». Девиз «безумие для безумия» я должен был за год сменить на «Обуздание безумия», который носил уже католический характер. Безумие открыло мне некоторые из своих секретов, которые я тщательно оберегал даже тогда, когда пристрастился к разрушительному его обузданию и пытался увлечь за собой всю группу сюрреалистов.

Empiece por aprender a dibujar y pintar como los viejos maestros. Después de eso, puede hacer lo que quiera; todos te respetarán.

Begin by learning to draw and paint like the old masters. After that, you can do as you like; everyone will respect you.

"На заре я проснулся и, не умывшись, сел перед мольбертом, стоявшим в моей комнате рядом с кроватью. Первый образ сутра был - мое полотно, последнее,
что я видел перед сном. Я пытался уснуть, фиксируя его глазами, чтобы сохранить его очертания во время сна, и несколько раз посреди ночи вставал, чтобы на миг взглянуть на него в лунном свете. Или, проснувшись, включал свет, чтобы видеть изображение, которое меня не оставляло. Весь день, сидя, как медиум, перед мольбертом, я фиксировал полотно и видел, как появляются фрагменты моего собственного воображения. Когда изображение точно закреплялось в картине, я тут же рисовал его. Но иногда надо было ждать часами, бездельничая с неподвижной кистью в руке, прежде чем что-то появлялось. Бывали у меня и ложные изображения, я задыхался и недоумевал,
потом они рассеивались, и я говорил себе: "Ну что, теперь искупаемся?

მე მექნება ბოლოებში წაწვეტებული, იმპერიალისტური, ზერაციონალისტური, ვერტიკალური მისტიციზმის, და ვერტიკალური ესპანური სინდიკატების მსაგავსად ზეცისკენ აშვერილი ულვაშები

//What is surrealism?//
A spontaneous method of irrational knowledge based on the critical and systematic objectivity of the associations and interpretations of delirious phenomena.

Готовясь написать то, что следует ниже, я впервые прибегаю к помощи своих лакированных башмаков, которые никогда не мог носить подолгу, ибо они чудовищно жмут. Обычно я обувал их непосредственно перед началом какого‑нибудь публичного выступления. Порождаемая ими болезненная скованность ступней до предела подстегивает мои ораторские способности. Эта изощренная, сдавливающая боль заставляет меня петь не хуже соловья или какого‑нибудь уличного неаполитанского певца – кстати, они тоже носят слишком тесные башмаки. Идущее откуда‑то прямо из нутра острое физическое вожделение, нарастающая мучительная пытка, которые я испытываю благодаря своим лакированным башмакам, заставляют меня буквально извергаться словами возвышенной истины, до предела сжатой, концентрированной и обобщенной благодаря той верховной инквизиции боли, которую вызывают' лакированные башмаки в моих ступнях.

I have always been an anarchist and a monarchist.

تعساٌ للروائع التي تثبط الهمة عن العمل

Каждое утро, просыпаясь, я испытываю беспредельное удовольствие, о причине которого я догадался только сегодня: это удовольствие быть Сальвадором Дали; и, обрадованный, я спрашиваю себя, какие чудеса совершит сегодня этот Сальвадор Дали. С каждым днём мне всё труднее постичь, как другие способны жить, не будучи Галой или Сальвадором Дали.

En una corrida de toros podría morirme de una sobredosis de susto y gusto

I'm too intelligent to be a good painter; to be a good painter you've got to be a bit stupid - with the exception of Velázquez who is a genius.